Юльхен (yulchen) wrote,
Юльхен
yulchen

Categories:
  • Music:

МИР ВЕЩЕЙ

Вчера я впервые оказалась в Новой Национальной Галерее, берлинской. И тут же оттуда бежала (после того, как прошла сквозь строй полотен немецкого экспрессионизма) - в старую картинную галерею, где уже была раз пятьдесят и где вчера, впервые в жизни, прибалдела от скромных голландских натюрмортов 17 века. Со мной что-то не то творится.


Питер Клас, Завтрак
(с рыбой ;-)


Сначала представьте себе целые ЗАЛЫ немецкого экспрессионизма (где Кирхнер самый из всех "тихий"), неоэкспрессионизма и неофовизма, где полотен сто, и каждое на тебя кричит.
Короче, мне стало очень не по себе.
Крайний пример - Базелиц (чтобы вы меня поняли ;-):

Georg Baselitz

А на входе в эти комнаты страха (у Врат) повесили Мунка – совершенно кстати светлая серия полотен - прозрачных набросков для одной театральной пьесы. И еще изумрудный лес, который мне как раз понравился. У Мунка лес всегда рисуется таким условным архетипом, иероглифом страха и тайны. Таким бывает снится лес малышам в кошмарах.


Правда, тут другой его лес.



В старой картинной галерее, в залах немецкой иконописной школы 15 века тоже стоял крик. Только что радостный. Кричал там один мальчишечка-первоклашечка в очках и белой рубашке. Мальчишечка радовался изображениям жизни Христа как новеньким комиксам, от души, и бегал от картине к картине, крича: Мама! А вот Йезус уже вырос! Мама! А вот Йезуса бьют! Мама, а тут где Йезус? :-)
Чудо...
Правда мне в тот момент видеть пятьдесят тут и там распятых Христов и плачущих Богоматерей было слишком.
offtop.
Немцы в религиозной живописи почему-то обожают акценты на мученических моментах жития, до натурализма. Однажды в дошкольном детстве я наткнулась в альбоме мюнхенского музея на очень уж натуралистичное изображение распятого Христа и пары разбойников. Все трое так одинаково мучались (взять одни только лица!), что я в ужасе решила, что похоже ГДЕ-ТО распяли трёх Иисусов %-) Я этой картины боялась и до сих пор боюсь-и-помню...

Ах да. Потом еще через иконописный зал прошла парочка американцев. Жена, искрящимимся глазами обведя золотящиеся полотна, крикнула громче всех немецких неоэкспрессионистов: - о, фэнтастиш! - и щелкнула пару раз мобильником.

...А дальше на меня смотрел ГГГ прекрасный - Георг Гисце Гольбейна ("Der Kaufmann Georg Gisze", Holbein). В том зале, где он висит, куда ты не отойдешь, он будет за тобой следить.
Кстати, "Мёртвый Христос в гробу" (боюсь-и-помню, too) тоже рук Гольбейна.

Потом - голландцы и еще Брейгель. Наконец-то. Там были как раз натюрморты, которые меня разбудили. От которых со мною началось.
Просто живые бликования - оливок, блюдец, серебяных подстаканников... Золотистые булки, бриошки, рыбки, надрезанные лимоны, потрепанные пыльные книги. Не требующие переживания, но только тихого умиления окрашенностью незначительного.
Как впервые увидела.
Питер Клас например.
Или Ян Янс Трек - оба писали тональный натюрморт, в одной цветовой гамме.

Ян Трек, Натюрморт с оловянным кушином и двумя фарфоровыми блюдами, 1649

Хихи. Одно фарфоровое блюдо с дикой земляникой пригипнотизировало меня (просто съела глазами) крепче Моисея Рембранта из соседнего зала. (о, Моисей из соседнего зала! – чувство, что он сейчас в праведном гневе огреет тебя скрижалями по голове, и правильно сделает, и звон будет малиновый во весь музей).
Что-то со мной творится не то.
Я "съела" даже глиняный кувшин знаменитого брейгелевского букета. Ох уж этот предметный цвет, ням-ням. У меня потом всю ночь болел желудок...

Странно, во всей этой игре солнышка с ни-че-го - кроме самих себя, кроме своего цвета - не выражающими вещами, часто даже совершенно не понятно как вместе оказавшимися (книга с лимоном, например), было что-то такое, волнующее, беспредметно-абстрактное. Тихое, немое, ничего от тебя не просящее, ничего не просящее понять.
Застывшая жизнь (= Stillleben, натюрморт ауф дойч). Бытие как таковое ;-)

И что любопытно, чем минималистичнее, скромнее, "нищее" натюрморт (христианская мораль нищеты?), тем почему-то больше от него благодати этой самой бытийной окрашенности. Потому что в следующем зале висят монументальные и ломящиеся натюрморты фламандского барокко, мало чем по сути отличающиеся от оргий Рубенса.
Там не до симпатии к блику на медном кувшинчике. Понимаете, надеюсь...
Tags: confidenses
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments